Category: общество

Гаврила, нам ли быть в печали...

Оригинал взят у sexmotor в Гаврила, нам ли быть в печали...

Гаврила слыл великороссом,
Он газ в подъезды нагнетал,
Гаврила не любил пендосов,
Но если надо, им лизал.

Подрывником служил Гаврила,
Любил Гаврила Волгоград,
Когда полдома отвалилось,
Он этому был очень рад.

Служил Гаврила у чекистов,
Гаврила сахар развозил,
Хвалил товар велеречисто,
На конференциях бузил.

Любил Гаврила нюхать газик,
Гаврила с газа улетал,
В полёте рассылал указик:
Орех бразильский воспрещал.

Был у Гаврилы ум холодный
И очень чистая рука,
Махал; а гнев высокородный
Гнал на Обаму-дурака.

Гаврила выстрелил в затылок,
Гэбэшником Гаврила был,
В обмен мозгов кило опилок;
На телевиденье ходил.

Гаврила – то ещё мудило
И кровожадный психопат,
Воронеж не любил Гаврила,
(Чему Воронеж очень рад).

Гаврила не был членом НАТО,
Гаврила просто членом был,
Он в странах НАТО прятал злато,
И облигаций прикупил.

Гаврила был отборным гадом,
Полоний людям рассылал,
Стыдливо став с коленей задом
Пугливо Крым соединял.

Гаврила был учтив и мил,
В любых делах он первым бил.
Гаврила был с бедой на ты,
Кидал противные понты.

Гаврила правил оный бал,
Гаврила всех подзаебал.

Совместное творчество читателей Ларри Гримма, Константина Кукушкина и моих читателей, в моей обработке и дорисовке. Эпоха Водолея, йоптыть.


Судьба

Оригинал взят у staryj_chel в Судьба
Судьба

В один из теплых летних вечеров, пробегая мимо, соседка шепнула:
- Фатей, тебя завтра раскулачивать придут.

Collapse )

Посмотрите на эти замечательные картиночки. Это кнопки социальных сетей. Наведите на одну из них мышкой и узнаете, социальную сетЬ, которой принадлежит эта кнопка. Нажмите на те из них, где есть ваш аккаунт. Вам это не трудно сделать, а мне приятно.

Последнее слово Алексея Навального

Оригинал взят у aleks_gruzdev в Последнее слово Алексея Навального
«Последнее слово Алексея Навального» на суде войдёт в ИСТОРИЮ РОССИИ! "Жизнь слишком коротка чтобы смотреть в стол...". Наши дети и внуки будут изучать когда-то в школах и понимать какая у нас была "честная" ВЛАСТЬ! Как здорово он "опустил" судей, прокуроров, и всех "служак Путина". Так мог сказать только честный человек. Читайте и распространяйте.


В пятницу, 19 декабря, в зале Замоскворецкого суда Москвы основатель Фонда борьбы с коррупцией Алексей Навальный, обвиняемый в мошенничестве по «делу Ив Роше» вместе с его братом Олегом, произнес последнее слово.
Приговор Алексею и Олегу Навальным будет оглашен 15 января 2015 года в 10:30. Прокуратура потребовала для Алексея Навального девять лет лишения свободы (с учетом условного срока по делу «Кировлеса» — десять лет). Для Олега Навального потребовали восемь лет лишения свободы.


«Сколько раз в своей жизни человек, который не занимается чем-то криминальным и противозаконным, может произнести последнее слово? Нисколько, ноль раз. Или, может быть, если ему не повезет, случится один раз. За последние полтора года, два года, с учетом апелляций и так далее — это мое шестое, седьмое, может быть, десятое последнее слово.
Вот эту фразу — «Подсудимый Навальный, вам предоставляется последнее слово» — я уже слышал много раз. Такое впечатление, что у нас последнее слово — для меня, для кого-то, для всех наступают последние дни. Постоянно тебя требуют сказать последнее слово.
Я говорил это, но, в общем-то, вижу, что последние дни не наступают. И самое главное, что меня в этом убеждает — если бы я всех вас здесь сфотографировал, вот так вот, втроем, а лучше всех вместе, с представителями потерпевших так называемых. Это вот те люди, с которыми я общаюсь в последнее время.
Люди, глядящие в стол. Понимаете? Вы все постоянно смотрите в стол. Я с вами со всеми разговариваю, а вы смотрите в стол, постоянно, все. Вам нечего сказать. Самая популярная фраза — вы ее точно знаете — которая обращается ко мне. Следователи, прокуроры, сотрудники ФСИН, вообще кто угодно, судьи по гражданскому праву, по уголовному, говорят эту фразу чаще всего. «Алексей Анатольевич, вы же все понимаете».
Я все понимаю. Но я не понимаю одного — но вы-то почему без конца смотрите в стол? У меня нет никаких иллюзий. Я понимаю отлично, что никто из вас сейчас не вскочит, не перевернет этот стол, и не скажет: «Да надоело мне! Я сейчас выхожу!» И не встанут представители «Ив Роше» и не скажут: «Убедил нас Навальный своими красноречивыми словами!»
Человек устроен по-другому. Человеческое сознание компенсирует чувство вины. Иначе бы люди постоянно выбрасывались как дельфины. Ну невозможно прости прийти и постоянно думать. Прийти домой и рассказать своим детям, мужу: «Вы знаете, сегодня я участвовал в том, что мы сажали заведомо невиновного. Я теперь страдаю и буду страдать постоянно»
Люди так не делают, они устроены по-другому. Они либо скажут: «Ну, Алексей Анатольевич, вы же все понимаете», либо они скажут: «Нет дыма без огня», либо они скажут: «А не надо было на Путина лезть», как вот процитировали слова представителя Следственного комитета. «Если бы он не привлекал к себе внимание, не размахивал бы руками и не мешал проходу граждан, то, наверное, все бы обошлось»
Но, тем не менее, для меня очень важно обращаться именно в эту часть зала или к тем, кто посмотрит или прочитает мое последнее слово, достаточно бесполезно. Но, тем не менее, люди, смотрящие в стол, — это же, по большому счету, такое поле битвы, которая происходит между теми жуликами, которые захватили власть, и нормальными людьми, которые хотят власть изменить.
Мы же бьемся за людей, смотрящих в стол. За тех, которые пожимают плечами, ничего не делают. В условиях, когда можно просто не делать какой-то подлости, они ее делают. Известная цитата — сегодня все любят кого-то цитировать, известная книжка, «Убить дракона» — всех учили плохому, но почему же ты, скотина, оказался первым учеником?
Количество людей, смотрящих в стол, которые либо просто вынуждены делать подлость, либо - даже чаще всего — когда их никто не заставляет делать эту подлость, они просто смотрят в стол, они отворачиваются и пытаются игнорировать происходящее. И наша битва за людей, смотрящих в стол, чтобы объяснить вам еще раз, чтобы вы не смотрели, а сами себе признались: все, к сожалению, в нашей прекрасной стране, все, что происходит, основано на бесконечном вранье.
Я здесь стою и готов постоять сколько угодно раз для того, чтобы вам всем доказать, что я не хочу терпеть это вранье, я не буду его терпеть. В буквальном смысле вранье во всем, от первого до последнего слова, понимаете?
Мне говорят, что интересы русских в Туркмении — их не существует, зато интересы русских на Украине – нужно начать войну. Мне говорят, что русских в Чечне никто не обижает. Мне говорят, что не существует ничего такого. Мне говорят, что в «Газпроме» не воруют. Я приношу документ о том, что у этих конкретных чиновников есть незарегистрированное имущество, есть компании. Мне говорят, что ничего этого нет.
Я говорю, что мы готовы прийти на выборы и победить вас на выборах. Мы регистрируем партию, мы делаем многие вещи. Мне говорят: «Это все ерунда. Мы на выборах побеждаем, а вы в них не участвуете, не потому, что мы вас не пускаем, а потому, что вы неправильно оформили документы»
Все построено на вранье. На ежечасном вранье, понимаете? И чем более убедительные доказательства чего-либо приносит любой из нас, с тем большим враньем мы сталкиваемся. И это вранье просто стало механизмом, который использует государство. Оно стало сутью государственной власти, сутью ее.
Мы смотрим выступления первых лиц — там же вранье от первого до последнего слова. Вчера выступает Путин: «У нас нет дворцов». Да мы фотографируем эти дворцы в месяц по три штуки, выкладываем, показываем. «Нет у нас дворцов. Нет у нас каких-то олигархов, которые кормятся от государства». Да вот же, пожалуйста, документики посмотрите, как руководитель РЖД на кипрские и панамские оффшорные компании половину уже госкорпорации отводит.
Зачем терпеть это вранье? Зачем смотреть в стол? Извините, что я вас в какую-то философию утягиваю, но жизнь слишком коротка, чтобы в стол смотреть. По большому счету, ну а че там, в этой жизни-то? Я не успел оглянуться — мне уже почти сорок. Не успею оглянуться, и вот внуки. А потом мы все не успеем оглянуться, и мы уже лежим в постели, и вокруг нас стоят родственники, которые думают: «Скорее бы он отдал концы и освободил жилплощадь»
И в какой-то момент мы будем понимать, что не имело смысла вообще ничего из того, что мы делали, для чего мы смотрели в стол и молчали.
Смысл имеют только те моменты в нашей жизни, то время, когда мы делаем что-то правильное, когда нам не нужно смотреть в стол, когда мы можем просто честно посмотреть в глаза друг другу, просто поднять эти глаза. Вот это имеет смысл, а все остальное смысла не имеет.
Поэтому для меня, я не скрою, это болезненная ситуация. И хитрый, болезненный формат, который выбрал Кремль для борьбы со мной, когда они не просто меня пытаются посадить, а каких-то притянуть туда еще невиновных человек. Офицеров, там, с пятью детьми. И я должен смотреть в глаза его жене. У нас очень многих людей по Болотному делу посадили ни за что, просто для того, чтобы застрашить меня. Сейчас брата моего, понимаете, вот у него тоже жена двое детей, и я должен как-то вот сейчас с родителями. Они все понимают, поддерживают, я им очень благодарен.
Передайте им там всем: да они меня этим цепляют. Тем, что они вместе со мной каких-хо еще невиновных людей паровозом тащат. Но — может быть, плохую вещь скажу — но даже взятие заложников меня не остановит. Потому что все в жизни не имеет смысла, если терпеть бесконечное вранье, быть согласным со всем.
Никогда не соглашусь с той системой, которая выстроена сейчас в стране, потому что эта система направлена на то, чтобы грабить всех, кто находится в этом зале.
У нас все выстроено в таком смысле, что существует хунта, прямо в буквальном смысле хунта. Двадцать человек, которые стали миллиардерами, захватив все — от госзакупок до продажи нефти. Есть тысяча человек, которые находятся у кормушки этой хунты. Не больше тысячи. Есть несколько процентов активного населения, которому это не нравится. И есть миллионы смотрящих в стол. Я не остановлю свою борьбу с вот этой хунтой. Я буду продолжать агитировать, баламутить — как угодно —– тех самых людей, которые глядят в стол, вас в том числе всех.
Знаете, я не жалею, что позвал людей на несанкционированную акцию. Вот та акция на Лубянке, из-за которой все началось, она, прямо скажем, не удалась. Я не жалею ни секунды, что я это сделал. Я не жалею ни секунды, что направил свои действия в сторону борьбы с коррупцией, на расследования и так далее.
Адвокат Кобзев несколько лет назад, когда мы разбирали дело «Газпрома» или «ВТБ», сказал мне вещь, которая запомнилась: «Алексей, а ведь тебя точно посадят. Рано или поздно, тебя посадят».
Понятно, что человеческое сознание компенсирует это, невозможно жить постоянно с мыслью «Ой, меня посадят». Она вытесняется из головы, но, тем не менее, я отдаю себе отчет в этом во всем. Я могу сказать, что я не жалею ни об одном своем действии. Я буду и дальше призывать людей участвовать в коллективных действиях, в том числе, реализовывать свое право на свободу собраний. Я считаю, что у людей есть законное право на восстание против несправедливой, коррумпированной власти, против хунты, которая все захапала, которая триллионы долларов выкачала из нашей страны в виде продажи нефти и газа. И что мы получили от этого всего? Ничего.
В этой части я повторяю то, что я сказал в последнем слове по «Кировлесу». Мы позволили им, именно мы, глядя в стол, нас ограбить; мы позволили увезти эти наворованные деньги в Европу, мы позволили им превратить нас в скотов.
Что мы приобрели? Чем они с нами расплатились? С вами — глядящими в стол!? Да ничем! Здравоохранение у нас хорошее? Нет у нас здравоохранения! Образование у вас есть? Нет у вас образования! Дороги вам дали хорошие? Нет у вас дорог.
Вот какая зарплата у секретаря суда? Вот судебный пристав получает ну от силы 35 тысяч рублей. Вот, понимаете! Парадоксальная ситуация, когда десяток жуликов всех нас — вас — грабит каждый день. А мы все это терпим. Я это терпеть не буду.
Во-вторых, сколько нужно будет здесь стоять, в метре от этой клетки, внутри этой клетки, — я постою. Я хотел бы еще раз, завершая, сказать, что трюк удался там с моей семьей, с моими близкими. Но, тем не менее, они меня поддерживают во всем, но, собственно говоря, никто из них не собирался становиться политическими активистами. Именно поэтому нет никакой нужды сажать моего брата на восемь лет или вообще сажать. Он не собирался заниматься политической деятельностью.
Уже принесено нашей семье достаточное количество боли и страданий в связи с этим. Нет никакой нужды усугублять это все. Я уже сказал, что «взятие заложников» меня не остановит. Но, тем не менее, я не вижу, зачем власти этих заложников нужно добивать сейчас.
Я призываю всех абсолютно — это, знаете, может быть, наивно звучит, и над этими словами принято смеяться и ухмыляться — я призываю жить не по лжи.
Я хочу поблагодарить всех за поддержку. Я хочу призвать всех жить не по лжи. Я хочу сказать, что я уверен абсолютно, что изолируют меня, и посадят, и так далее. Но, как говорится, на его место придет другой. Ничего уникального и сложного я никогда не делал. Все, что я делаю, может делать любой человек. Я уверен, что и в Фонде борьбы с коррупцией, и где-то еще найдутся люди, которые будут продолжать делать то же самое, вне зависимости от решения, вот этих судов, единственная цель которых – это придание вида законности. Спасибо»

Оригинал


ВСЕ мои посты в ЖЖ здесь.

Загадки дяди Вовы

Черпала знание в Википедии, естественно.
1-е значение:
Бандерлоги (хинди बन्दर-लोग, англ. Bandar-log) — персонажи «Книги джунглей» Редьярда Киплинга, а также советского мультфильма «Маугли» по мотивам произведений Киплинга. Бандерлоги — это обезьяны; на хинди Bandar значит «обезьяна», а log — «народ».
2-е значение:
«бандерлог» известное выражение в тюрьме и в зонах. Так называют человека целый день проводящего в своей койке, и встающего только тогда, когда подают пайку.
3-е значение:В связи с яркой сценой гипноза бандерлогов питоном Каа в книге и мультфильме словом «бандерлоги» иногда называют легко поддающихся влиянию или «зомбированию» людей.
4-е значение: Также в молодёжном сленге слово «бандерлог» может обозначать ленивого человека, целыми днями проводящего время дома.

А дядя Вова какое из этих значений вложил в слово "бандерлоги", когда называл свой народ обезъянами?

Серьёзно о серьёзном


            Хватит думать и писать о разных лютиках-цветочках, охах и оргазмах под луной! Пора становиться взрослой и думать о взрослом – серьёзном.

Дума первая.

Что такое Федеральная налоговая служба (ФСН)? На этот простой вопрос любой бухгалтер или правовед пошлёт вас читать постановление правительства № 506 от 30 сентября 2004 года, которым утверждено Положение об этой самой ФСН России. В документе указано, что ФСН России является федеральным органом исполнительной власти, осуществляющим функции по контролю и надзору за соблюдением законодательства о налогах и сборах и бла-бла-бла.

А вот руководитель ФСН России г-н Мишустин Михаил Владимирович придерживается иного мнения. Михаил Владимирович полагает, что Федеральная налоговая служба – это сервисная компания. Эта цитата руководителя ФСН России даже вынесена на сайте ФСН в виде эпиграфа (справа вверху как войдёте на сайт ФСН).

Думала-гадала, отчего это Михаил Владимирович так считает, и поняла это после изучения тернистого трудового пути руководителя ФСН. Вот его место работы до назначения на нынешнюю высокую должность..

            В марте 2008 года М.В. Мишустин стал президентом группы компаний UFG («ОФГ Инвест») - одной из крупнейших работающих в России компаний в сфере управления активами, прямыми инвестициями, а также паевыми инвестиционными фондами совместно с Deutsche Bank.

Видимо предпоследнее место работы настолько сильно повлияло на Михаила Владимировича, что он до сих пор считает, что работает в компании – коммерческой структуре.

Но это я, конечно, стебаюсь. Хотя доля правды в этом стёбе имеется.

 

Дума вторая.

Имеет ли право гражданин (или гражданка) РФ возмущаться повышением размера пенсий?

Ругаю будущих пенсионеров предпоследними словами. Ужасно? Но ведь они совесть совсем потеряли или родились совсем без совести! Им опять пенсию повышают! Их пенсии возрастут до невиданных размеров! Вот смотрите, цитирую.

            «Подкомитет по федеральному бюджету и бюджетному законодательству рекомендовал Госдуме принять в первом чтении законопроект, согласно которому пенсии сенаторов и депутатов Госдумы должны вырасти до 95% от оклада.

            Авторы законопроекта предлагают определить условия для установления ежемесячной доплаты к пенсии и ее размеров сенаторам и депутатам Госдумы, исполнявшим свои полномочия от 8 до 12 лет – сумма составит 85%, свыше 12 лет - 95% от ежемесячного денежного вознаграждения(источник новости http://www.garant.ru/news/312679).

Ну и какими именами, кличками и эпитетами после этого я имею право этих будущих пенсионеров именовать?
Козлы!!!!


Мент в стакане. Инсталяция?


В выходные была близ станции метро "Планерная", где открылся торговый центр. Сразу при входе в торговый центр увидела большой стеклянный стакан, который высился на высоте больше человеческого роста. В стакане сидел милиционер... Я подошла ближе и увидела, что страж порядка неживой. То есть это манекен в форме милиционера. 
Пыталась распросить службу охраны торгового центра, но они хмурились и не могли мне ответить, зачем в торговом центре эта странная инсталяция.
Предполагаю, что это своеобразный памятник уходящему менту, ведь с 1 марта этого года ментов станут называть полицейскими, даже господами, что вообщем-то культурно, хотя и обидно, ведь господами должны быть обычные мирные гражданские люди, а милиция-полиция - их слуги, охранники их мирной жизни. Но в России все иначе. 
Или эта инсталяция для острастки? Тоже хорошая версия. Представьте!
В торговый центр входит группа шахидов, обвешанная взрывчаткой и начиненная злыми-презлыми намерениями взорвать всё и вся. И что они видят при входе? Правильно, они видят аккуратного, симпатичного, подтянуто-спортивного милиционера, который все видит с высоты своего служебного стакана, мужественно сжимая полосатый жезл. Шахиды-то - дурачки даже и не подозревают, что мент за стеклом вовсе ненастоящий. У страха глаза велики! Ага!!! Хитро придумано?! Шахиды в панике разбегаются, оставляя невзорванную взрывчатку, преступные замыслы и секретные планы с картами их штабов и квартир. А в это время неторопливо, но уверенно со всех сторон их окружают настоящие менты, которые не очень и подтянуты и красивы, как тот манекен в стакане, но не менее бдительны и грозны. Настоящие менты-полицейские оперативно и грозно штрафуют неудачливых шахидов за отсутствие прописки и ещё за что-то по мелочи. Деморализованный враг расстерян и полностью деморализован. Шахиды остались без оружия, взрывчатки и финансов, на которые они могли бы вновь затарится взрывчаткой и фальшивыми ксивами. Чтобы как-то выжить в этой сумасшедшей и напичканной ментами-полицейскими Москве шахиды срочно переквалифицируются в дворников. Жизнь налаживается, близятся выборы президента РФ и олимпиада. 

Блин, что только не придумают власти РФ для защиты граждан РФ!

Пойду поизучаю Закон РФ о Полиции РФ, может что-то ещё новое про этого пластикового мента-полицейского в стакане узнаю.

Ну и, типа, фотку сюда постю в натуре, блин, мента этого.


Как я стала женщиной


            Однажды я работала в одной маленькой, но солидной внешнеторговой фирмочке, куда меня устроили по блату. Хорошая такая работа, не очень трудная, но ответственная. Люди добрые, отзывчивые, в основном мужчины намного старше меня, женатые. Работа моя была не очень сложная: подать-принести кофе-чай, принять почту, отвечать на звонки, организовывать переговоры, заказывать канцтовары, билеты, номера в гостиницах, хорошо выглядеть и улыбаться.

            С должностными обязанностями я справлялась, заодно училась и впитывала премудрости внешней торговли и документооборота.

            Все были мною довольны, вежливы, и внимательны. Я как-то привыкла ко всему такому тёплому, дружественному, культурному, уютному коллективу. На моём столе почти круглый год стояли цветы, которые мне дарили то галантные партнёры по бизнесу, то сами сотрудники-мужчины. Конфеты всех известных фабрик и брендов коробками лежали у меня в столе и в шкафу, всяческие мелкие сувениры из различных стран теснились в стеклянном шкафу моего кабинета. Я каждый день радостно прилетала на работу, и ничего не предвещало беды.

            Финансовым директором в нашей фирме работал Эдуард Сергеевич. Сергеевич, как за глаза мы его называли, был женат, имел двоих детей, три шикарные иномарки, шикарную квартиру, огромную дачу, небольшой пивной животик, лысинку и большую зарплату. Эдуард Сергеевич увлекался холодным оружием. В его кабинете была большая коллекция всяких ножей, встречались даже клинки весьма причудливых, необычных форм. Сергеевич мог часами рассказывать про свои ножи. Обычно он брал нож, ласково гладил его лезвие, жмурился, как от яркого солнца, и рассказывал. Потом он протягивал слушателям нож и предлагал восхититься формами, заточкой, узором и другими изяществами ножа. Ещё Сергеевич умел очень здорово и метко метать ножи. Он доставал толстую доску, ставил её на стол, прислонив к стене, и метал какие-то специальные ножи, которые особой красотой не отличались. На доске для метания маркером был нарисован силуэт человека, Сергеевич всегда метил в голову. Во время этого занятия лицо Эдуарда Сергеевича становилось одновременно хитрым и злым. Он был ужасен и страшен, таким мне Сергеевич никогда не нравился, но видно было, что он получает от этого огромное удовольствие.

            Периодически лучшие сотрудники у нас «исчезали», т.к. их отправляли на 2-3 года в зарубежные представительства нашей фирмы. Это было очень престижно, денежно, но это нужно было заслужить. Поэтому такие назначения и убытия за границу отмечались широко и богато.

            И вот настала очередь Эдуарда Сергеевича, назначили его руководителем представительства фирмы в Сингапуре. Сергеевич по этому поводу накрыл шикарный стол в офисе, позвал коллег и знакомых, начался фуршет, который обычно плавно перетекал в банальную светскую пьянку.

            Была пятница жаркого лета, многие спешили на дачу, по делам, и фуршет, не успев превратиться в пьянку, как-то угас, все разошлись. Я принимала факс от нашего клиента, когда последние собутыльники Эдуарда Сергеевича попрощались с ним и ушли. Потом обнаружилось, что финансовый директор даже отпустил своего личного водителя Ивана.          Но сам Эдуард Сергеевич вовсе не торопился уходить, он вошёл в мой кабинет и стал мне описывать как он рад своему назначению, какая у него будет зарплата, интересная работа и какие перед ним открываются перспективы. Он вальяжно ходил по кабинету со стаканом виски, пьяно жестикулировал и восхвалял себя до небес. Я вежливо улыбалась и поддакивала. Вдруг он остановился, посмотрел на меня с хитрым прищуром и пошло масляной улыбочкой и сказал: «Хочешь я возьму тебя с собой своей секретаршей? Я смогу уговорить шефа…»

            - Но я учусь и вообще-то это очень заманчивое предложение, но мне кажется, что шеф не согласится, и …, - начала я.

            И тут финансовый директор подошёл ко мне, слегка покачиваясь, и прижав к себе зашептал: «Да если ты только захочешь, ты будешь вся в золоте и мехах ходить». Тут он полез целоваться, я еле вырвалась, сердце моё от страха заметалось, как зайчик в капкане.

            - Ну что ты кобенишься, девка!- заорал Эдуард Сергеевич, – Давай сейчас же тут и договоримся!

Мне было противно, я растерялась.

            – Эдуард Сергеевич, Вы же женаты, а я слишком молода для Вас, я никогда не смогу полюбить Вас, - пролепетала я.

            - Ну ты и дура! Какая нахрен любовь! Будешь просто любовницей - секретуткой! – засмеялся он и полез опять целоваться. Я вывернулась в очередной раз: «Вы ошибаетесь, я не такая..»

            Эдуард Сергеевич сел на стол, ухмыляясь налил себе виски и, зло посмотрев на меня, проговорил сквозь зубы: «Тогда, нах.., увольняйся, целка, бл..!» Он залпом выпил виски и спросил: «Ну что, договорились?» У меня перехватило в горле и я едва выдавила из себя: «Нет.. никогда…»

            Эдуард Сергеевич взревел, набросился на меня, попытался обнять, но я отбежала и уже со слезами на глазах попросила: «Эдуард Сергеевич, я же ещё девушка, ну что Вам других женщин мало! Вам же не будет приятно, когда насильно!»

            Он засмеялся, подошел к двери и запер её ключом. Он стал мне угрожать, при этом угрозы сыпались как из рога изобилия, и каждая угроза была изощреннее предыдущей. Он сказал, что может обвинить меня в краже денег из сейфа. Эдуард Сергеевич постоянно пил, наливаясь злостью. Я была подавлена и растеряна, я плакала. Вдруг Эдуард Сергеевич засуетился как-то, лицо его исказилось, он схватился за живот: «Чёрт, приспичило тут!» Он схватил со стола телефон, выдернул из него трубку, затем взял со стола мой мобильник, положил себе в карман, открыл дверь и вышел в коридор, заперев меня в кабинете. Я подошла к двери, прислушалась и поняла, что Эдуарду Сергеевичу действительно «приспичило», и он пошёл в туалет. Из туалета Сергеевич орал какие-то ругательства, я поняла, что он всерьёз решил раздеть меня, привязать, метать в меня ножи, а потом изнасиловать. На самом деле Эдуард Сергеевич изъяснялся менее литературным языком, он так и сказал «когда нож вонзится в миллиметре от твоей головы, «очко жим-жим, тут я тебе и впендюрю». От таких «эротических» фантазий пьяного Сергеевича мне стало вовсе страшно и безнадёжно.

            Я вспомнила, что в столе лежит корпоративный мобильник. Я решила позвонить заместителю генерального по коммерции Алексею Дмитриевичу, побеспокоить генерального или милицию я как-то не решилась, всё ещё казалось, что это не так серьёзно, и я боялась скандала. Алексею Дмитриевичу я доверяла, это был, пожалуй, самый приятный сотрудник фирмы. И он был самый красивый и сексуальный мужчина. Самый красивый и сексуальный в нашей фирме, конечно. Но он был женат и старше меня на 12 лет. Хотя никаких видов я на него и не имела, просто у нас были дружеские и доверительные отношения. Мы иногда пили кофе в моём кабинете, разговаривали, слушали музыку. Странно, но, несмотря на приличную разницу в возрасте, у нас были общие интересы, особенно в музыке.

            Когда я в панике думала, кому позвонить, перебирала в памяти имена разных знакомых, то понимала, что мне трудно будет кому-то признаться, что вот сейчас, в эту минуту, меня собирается извращённо насиловать финансовый директор Эдуард Сергеевич, а вот Алексею Дмитриевичу мне не стыдно было это сообщить.

            И я позвонила. Он очень долго не брал трубку, я волновалась. А потом я очень сбивчиво стала объяснять ему о случившемся. Естественно, что Алексей Дмитриевич ничего не понял, сначала даже подумал, что это шутка, розыгрыш. Потом не поверил, что Сергеевич способен на такое, даже потребовал передать ему трубку. Я сказала, что заперта в кабинете, А Сергеевич сидит в туалете. Но вот когда Эдуард Сергеевич в очередной раз пьяно заорал из туалета, а я поднесла к двери телефон, Алексей Дмитриевич услышал и поверил. Он выругался, совсем меня не стесняясь. Раньше я никогда не слышала от Алексея Дмитриевича таких слов, и нецензурная брань от такого человека внушила мне ещё больший страх.

            Алексей Дмитриевич говорил со мной строго, короткими фразами, как команды отдавал.

- Ольга! В нижнем ящике стола ключ от кабинета. Открываешь дверь, и бегом на улицу, ловишь такси и быстро домой, а я с ним сам разберусь, я уже еду! – заорал он в трубку.

            Ключ нашёлся быстро, я отперла дверь кабинета и тихонько подошла к входной двери офиса. Дверь была заперта, ключа в замке не было. Я хотела постучать в дверь, позвать на помощь, ведь далеко через коридор находится комната охраны здания, была надежда, что они услышат. Но вероятнее всего первым услышал бы о помощи Сергеевич. Я опять набрала номер Алексея Дмитриевича. Меня трясло, слёз уже не было, осталась только паника. Алексей Дмитриевич даже не стал меня успокаивать: «Ольга! В коридоре напротив туалета стоит шкаф с документами, попытайся опрокинуть его на дверь сортира! Телефон не отключай! Докладывай мне постоянно!»

            Шкаф был, и я поняла, что если опрокину его, то он точно упрётся в дверь туалета, и Сергеевич будет заперт. Но шкаф был чудовищно тяжёлым, от моих нечеловеческих усилий он не сдвинулся и на миллиметр. Я опять запаниковала. В туалете почему-то было тихо. Мне это показалось очень странным, я испугалась, что Сергеевич собирается неожиданно выскочить и совершить задуманное.

            Сообщила Алексею Дмитриевичу о тяжёлом шкафе. Практически не задумываясь, он приказал мне отыскать палку, например швабру, и использовать её в качестве рычага, опрокинуть шкаф. Я действовала как во сне. Швабры не нашлось, но в подсобном помещении, где уборщица хранила свой инвентарь, оказался большой пылесос. Его толстую алюминиевую трубу я и использовала как рычаг. Между шкафом и стеной было некоторое расстояние, плинтус не позволял придвинуть его плотно к стене. Дрожа всем телом, затаив дыхание, я втиснула трубу в пространство между шкафом и стеной, упёрлась ногой в стену и сильно дернула. От испуга я явно перестаралась, дёрнула слишком сильно. Шкаф с грохотом вонзился в туалетную дверь, пробив углом дырку в ней. Если бы дверь открывалась наружу, то, наверняка тяжёлый шкаф сорвал бы дверь с петель. Грохот был ужасный. И среди этого грохота мне показалось, что в туалете кто-то всхлипнул или вздохнул. Хотя кто там мог быть, кроме Сергеевича. Я прошла в кабинет, трясущимися руками взяла сигарету и закурила. Это была вторая в жизни моя сигарета, после этого случая я закурила всерьёз и надолго.

            Вскоре приехал Алексей Дмитриевич, он был в красивой синей футболке и голубых джинсах, а я привыкла его видеть в строгом костюме и при галстуке. В футболке и джинсах он выглядел лет на десять моложе. Красавец! На секунду я представила себя принцессой, которую спасает прекрасный рыцарь. Но у рыцаря уже была своя королевна. Да и рыцарь оказался весьма современным и рациональным – не романтичным. После того как Алексей Дмитриевич оценил обстановку, он почти насильно влил в меня 150 граммов виски, того самого виски, который не допил Сергеевич. Я моментально опьянела, села на диван и опять закурила. Голова моя закружилась, но настроение улучшилась. Это было моё первое настоящее опьянение, первый, так сказать, приём крепких спиртных напитков. И я почувствовала, как взрослая жизнь прочно села мне на шею и свесила ножки. Наверно в этот момент я стала взрослой женщиной.

            Алексей Дмитриевич тем временем пытался достучаться и дозвониться до Эдуарда Сергеевича. В выражениях он не стеснялся. Оказывается, что у меня было разобрано платье, колготки порваны и имелось несколько царапин на лице и шее. Я всего этого в пылу борьбы за жизнь и честь не заметила, а принц-спаситель узрел все эти улики сразу, и все его сомнения относительно случившегося окончательно развеялись.

            Сергеевич упорно молчал, но телефон его громко тренькал из-за туалетной двери. Алексей Дмитриевич легко водрузил тяжеленный шкаф с бумагами на место и стал стучать в дверь. А в ответ тишина. Я же боялась выйти из кабинета, мне так не хотелось вновь встретиться с Сергеевичем, да и в мягком кресле, ощущая приятные разливы виски по всему телу, было так удобненько и уютненько курить. Чёрт возьми, мне понравилось курить тогда. И в этом тоже виноват Сергеевич.

            Потом оказалось, что дверь в туалет легко открывается монеткой, нужно только повернуть большой болтик на замке. Но об этом я узнала потом. Вдруг раздался громкий возглас Алексея Дмитриевича: «Ох, нех*я себе!» И я пулей вылетела из кресла, шатаясь, бросилась к туалету, я подумала, что Сергеевич напал на моего спасителя, или случилось что-то другое не менее ужасное.

            То что я увидела, я не могла себе представить никогда. Интересно, как выглядело моё лицо в этот момент? А вот лицо Алексея Дмитриевича было глупым и застывшим от увиденного. Эдуард Сергеевич, финансовый директор внешнеторговой фирмы, уважаемый человек, семьянин, отец двоих детей лежал в приспущенных до колен брюках в нелепой позе, извиняюсь, в засранном им же сортире… А руки финансового директора были зачем-то подняты вверх над головой и неестественно выгнуты.. Лицо его было глупым и грязным… И я поняла, что он мёртв. И Алексей Дмитриевич это тоже понял, но всё же проверил пульс, отпустил руку мертвеца и тихо сказал: «Всё, бля, доигрался…»

            Потом я опять была опоена виски, потом меня увезли домой, меня трясло, я плакала, беспрерывно курила и опять плакала. Алексей Дмитриевич, то пропадал, то появлялся снова в нашей квартире, о чём-то шептался с моими родителями на кухне. Ночью за мной гонялся голый труп Сергеевича и метал в меня ножи, которые пробивали меня насквозь и улетали в тёмную даль. К счастью всё это было во сне.

            Утром я узнала, что Сергеевич умер от сердечного приступа. Алексей Дмитриевич попросил «не выносить ссор из избы», никому ничего не рассказывать, вроде меня и не было в офисе в тот вечер.

            Но слухи! Слухи! Слухи через некоторое время поползли. Ясно дело, генеральный обо всём узнал первым, и не от меня. Алексей Дмитриевич сказал, что генеральный должен всё знать… Несколько дней всё было тихо, но потом в офис приехала жена Сергеевича и устроила скандал в кабинете генерального. Оказалось, что жене кто-то рассказал, не всё но рассказал.. Но люди стали шушукаться, как-то странно смотреть на меня. Или это только мои догадки А через неделю после работы, когда все ушли, генеральный пригласил меня в себе кабинет. Он долго морщился, молчал, отводил взгляд. Потом спросил: «Ну ты как, пережила?» Я молча кивнула.

- Вот и нормальненько! – весело сказал генеральный. Он достал из стола толстый пакет, положил его рядом со мной и продолжил: «Понимаешь, Оль, тут мы все играем во взрослые игры… Ну, в общем тебе нужно уйти из нашей фирмы. Это тебе компенсация». Помолчал некоторое время, видимо ожидая моей реакции, и с нажимом в голосе добавил: «Так надо!»

            На следующий день я написала заявление по собственному и уволилась. Вот так печально закончилась моя внешнеторговая деятельность. Правда денег в пакете оказалось много, я даже некоторое время шиковала.

            А потом я узнала, что представителем нашей фирмы в Сингапуре стал Алексей Дмитриевич. Уехал он не попрощавшись. Звонить я ему не решалась, а он сам не звонил. Больше мы не виделись.

Значит так надо.